26 апреля этого года исполнилось ровно 40 лет, как случилась самая крупная в мире техногенная катастрофа — взрыв 4-го энергоблока Чернобыльской атомной станции, напомнивший, что даже мирный атом может угрожать человечеству и унесший тысячи жизней. Многие бывшие ликвидаторы от разных тяжелых болезней ушли в мир иной. Но есть те, кто и сейчас с содроганием вспоминает события того страшного времени.
Из-за человеческого фактора
Взрыв атомного реактора произошел в ночь на 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции (АЭС) рядом с городом Припять Украинской ССР — ныне Украины. Это крупнейшая авария в истории атомной энергетики, которой был присвоен максимальный, седьмой, уровень по Международной шкале негативных ядерных событий.
Взрыв произошел во время испытаний перед предстоящим плановым ремонтом: операторы значительно снизили мощность реактора, а затем, когда она начала неконтролируемо расти, попытались остановить реактор с помощью системы аварийной защиты. Но вместо ожидаемой остановки последовало разрушение систем охлаждения и два мощных взрыва разрушили сам реактор и крышу. Пожар в активной зоне вынес в атмосферу большое количество радиоактивных частиц.
Непосредственно в ночь аварии погибли лишь два сотрудника станции, но 134 человека из числа сотрудников были госпитализированы с диагнозом «острая лучевая болезнь» - 28 из них умерли в течение нескольких следующих месяцев. Одновременно были заражены территории Украины, Белоруссии и России площадью более 200 тысяч кв. км. с населением около 5 миллионов человек.
Для ликвидации последствий аварии привлекли порядка 600 тысяч человек, включая военных. Города Припять, Чернобыль и все другие населенные пункты в этой зоне — около 115 тысяч человек были полностью эвакуированы.
Мировой атомной энергетике в результате этой аварии был нанесен серьезный удар. С 1986 по 2002 год в странах Северной Америки и Западной Европы не было построено ни одной АЭС.
Иногда жертвами трагедии считают не только граждан, умерших сразу после аварии, но и жителей прилегающих областей, которые в первомайскую демонстрацию ничего не знали об этой катастрофе. При таком подсчете чернобыльская катастрофа по числу жертв и пострадавших значительно превосходит атомную бомбардировку Хиросимы. Статус ликвидаторов получили более 600 тысяч человек.
Виновные в аварии лица — 6 человек были привлечены к уголовной ответственности — приговорены судом к разным срокам лишения свободы — до 10 лет тюрьмы, а один из них - два года колонии общего режима.
Партия приказала
Из стран Балтии для ликвидации последствий аварии было призвано около 20 тысяч человек, в том числе из Латвии - более 6 тысяч. От последствий радиационного облучения впоследствии 3 тысячи человек в нашей стране стали инвалидами, 1500 скончались, для остальных это повлекло серьезные проблемы со здоровьем. В Даугавпилсе в свое время действовала общественная организация «Чернобыль», которая из-за неэффективности и бесполезности впоследствии распалась.
В числе других молодых людей в Чернобыль спустя три года после катастрофы - в апреле 1989 года в зараженную зону был отправлен даугавпилчанин Геннадий Гридасов. К этому времени он физически здоровый 34-летний мужчина хорошо знал, какие страшные последствия со здоровьем могут его ожидать, если он даст согласие на эту командировку.
Но однажды Геннадия вызвали в военкомат и сообщили, что по приказу КПСС и советского правительства ему надлежит принять участие в ликвидации последствий аварии на АЭС. Долго размышлять не пришлось, так как последние колебания в сомнениях «ехать — не ехать» развеял военный комиссар Даугавпилса, который, собрав команду, сообщил, что после успешного выполнения задания и возвращения домой все станут национальными героями. Что касается материального поощрения, то ликвидаторов ждет новая квартира и мечта многих в то время — автомобиль, не говоря о всенародной любви и пожизненной славе. Несмотря на столь щедрые посулы, все же нашлись такие, кто не горел желанием ехать в зону облучения, что бы стать там инвалидом, а то и покойником. Но военком пригрозил позором и тремя годами тюрьмы за дезертирство, ведь все числились военнослужащими запаса, а значит приказ Родины должны были выполнить даже ценой жизни. Поэтому выбора у Геннадия не было. Он прошел все этапы разных проверок, в том числе медкомиссию, заключившей, что кандидат на отбытие в Чернобыль готов к борьбе с атомом безо всяких ограничений.
Беда висела в воздухе
28 апреля район Чернобыля встретил военнослужащих Прибалтийского развернутого батальона численностью в 350 человек гробовым молчанием. Беда буквально висела в воздухе, пропитанном невидимыми смертоносными радиоактивными частицами. Еще на подъезде к Припяти Геннадий обратил внимание на черные столбы, стоящие с обеих сторон пыльной дороги. Как оказалось, — это были обугленные деревья.
Город был обнесен плотными рядами колючей проволоки, в нем не виднелось ни единой души. Часть прибывших расквартировалась в селе Стечанка, которое находилось в 9 километрах от реактора. На открытом воздухе военнослужащие сразу почувствовали, как у них мгновенно перехватило горло, дышать стало нечем, а по открытым участкам тела будто ползали насекомые — следствие воздействия бета-частиц. Всем выдали какие-то таблетки. «После их приема наше состояние улучшилось, и мы все сразу же приступили к разным работам. Мне поручили убирать радиоактивные отходы и грузить в машины, которые затем отвозили зараженный мусор на могильник. Ветер постоянно поднимал на территории пыль и все приходилось начинать сначала. Учитывая дозы облучения, в сутки разрешалось работать строго по 45 минут без выходных. Остальное время мы занимались разными работами», - вспоминает Геннадий.
Уровень дозы облучения измерялся тогда в бэрах — биологическом эквиваленте рентгена. Предельным считался показатель в 5 бэр, после чего облучившихся отправляли на родину, так как дальнейшее пребывание в зараженной зоне было очень губительно для здоровья. За два месяца пребывания Чернобыле Геннадий успел накопить в организме 4,5 бэра. Однажды от постоянного воздействия на тело радиации у него загнила рана на ноге - конечность разнесло до размеров колоды. Пришлось целый месяц лечиться в медсанбате, расположенном в зоне отчуждения в селе Стещино. После лечения он снова вернулся в строй.
Как без ста граммов?
Ходили слухи, что чернобыльцы в целях профилактики безбожно хлестали спиртное, якобы даже входившее в норму довольствия: «На самом деле такого не было. Напротив, употребление алкоголя в зоне бедствия строго запрещалось и каралось. Но это не значит, что там был сухой закон, однако всему надо было знать меру. Какой воин без ста граммов? Тем более, многие считали, что благодаря спиртному удастся получить меньшую дозу облучения. А может так оно и было? Ведь никакой статистики на этот счет нет». Поэтому самые расторопные ликвидаторы постоянно заказывали водку у водителей, имевших возможность выехать за пределы зоны бедствия.
Однажды один шофер вез в часть везли аж 40 ящиков водки. Но на КПП бдительные контролеры разбили все бутылки до единой — несколько сотен. Казалось сделали доброе дело, но это не прошло для них даром. На следующий день чернобыльцы в знак протеста против подобного произвола отказались выходить на работу, что по тем временам считалось неслыханным проступком. Они мотивировали свои действия тем, что за спиртное, как-никак, были заплачены немалые деньги и по совести их бы надо вернуть. Офицерам стоило немалых трудов уговорить людей прекратить забастовку, за которых неожиданно заступился сам комбат, отчитавший своих не в меру исполнительных КППшников: «Эти люди каждый день рискуют жизнью, а вы им водки пожалели?». Впредь таких конфузов не происходило.
Ему есть что вспомнить
Некоторые ликвидаторы умудрялись убыть домой раньше, чем показатель бэров достигал нужной цифры. Для этого они помещали прибор в места сильного излучения, но медики быстро пресекли эту хитрость. Впредь они стали определять уровень облучения по реальному наличию радиации в организме человека.
Поначалу никаких отрицательных ощущений, связанных с ухудшением здоровья в Чернобыле, Геннадий не чувствовал, хотя пробыл там без малого полгода. Предельный уровень бэров на момент отъезда у него составлял 4,837 — почти предельный: «Надо отдать должное, батальонные медики за этим делом следили очень строго. Проблемы стали проявляться позже. С моим организмом произошли совершенно любопытные процессы. В зону бедствия я приехал с сединой в голове, а спустя несколько лет они стали темными, а там, где было облысение, волосы, наоборот, выросли. В Припяти я раз и навсегда бросил курить».
И вот пришло время убытия на родину. В Даугавпилсе героя Чернобыля, за исключением семьи, никто особо не ждал и с почестями не встречал. Он словно превратился в отработанный материал, о котором должностные лица сразу предпочли забыть. Спустя год болячки начали напоминать о себе: стали сильно болеть суставы, Геннадий не мог пошевелить ни руками, ни ногами, он даже не мог открыть рта. Пришлось лечь в больницу, где, по его выражению, медсестры катали и таскали его словно бревно. Так как бывший чернобылец ничего не рассказывал докторам — где он был и что делал, они никак не могли выявить причину заболевания, пока однажды молодой специалист, внимательно изучив анализы Геннадия, не спросил — не связана ли его хворь с радиацией и, получив утвердительный ответ, направил мужчину на обследование в Ригу. Лишь там его поставили на ноги. Но и после этого он почти два года учился ходить и выполнять самые простые движения.
За свои многочисленные тяжелые хвори Геннадий получил 2-ю группу инвалидности, пособие по ней и постоянно проходит в столице обследование и лечение. Тем не менее из личных средств он тратит большие суммы: «Без некоторых лекарств я не могу обходиться ни дня. Идет самая настоящая борьба за жизнь. А сколько бывших ликвидаторов ушли в мир иной?».
Грудь чернобыльцев, также проявлявших героизм и рисковавших жизнью, в отличие от афганцев, не украшают многочисленные медали и ордена бывшего СССР, хотя они тоже сражались за его интересы и безопасность своей тогдашней большой общей Родины и ее жителей.
И лишь Латвия, спустя многие годы после аварии, в честь юбилея наградила ликвидаторов памятным знаком.
Геннадий говорит: «Никакой квартиры я в советское время не получил, как и автомобиля. Данная тема тогда наши головы особо не занимала. И не за награды ценой жизни мы совершали подвиг, совсем об этом не подозревая, — тихо, без шума и пыли — каждый на своем посту. В то время мы были так воспитаны. По-другому и быть не могло. Мне есть что вспомнить!».
Фото автора и из Интернета.
Komentāri